Детский нейрохирург. Без права на ошибку: о том, кто спасает жизни маленьких пациентов - Джей Джаямохан

Затем уверенней. БИП. БИП. БИП. БИП.

Я расплываюсь в улыбке – я не могу ее сдержать. Удаления участка черепа оказалось достаточно, чтобы ослабить давление на мозг. Связь с сердцем и легкими восстановлена, и мои коллеги берутся за дело.

Состояние пациента стабилизируется, правда, моя работа на этом не закончена. Мне нужно отсосать кровь и удалить поврежденные ткани мозга, которым больше не суждено заработать. Закончив, я закрываю обратно череп и как можно аккуратнее возвращаю на место кожу. У нас получилось. Мы сделали невозможное. Мы вернули парня с того света. Вмешались в естественный ход вещей и превратили труп обратно в пациента. Закончив зашивать ему голову, я снова улыбаюсь. Я понимаю, что именно этим и хотел всегда заниматься.

Обычная субботняя ночь в Глазго…

Мы никогда не перестаем учиться. Младшие врачи практически не вылезают из операционной, так как работают сразу на нескольких старших врачей. Едва закончив с одним пациентом, они отправляются оперировать следующего. Вот почему за шесть лет из человека, толком не умеющего держать в руках скальпель, они становятся консультантами. Во всяком случае, об этом все мечтают. Это очень интенсивный процесс. Я проработал два года в Илинге и Уимблдоне в качестве хирурга-ординатора. Я проводил все больше и больше операций под все меньшим надзором, и мое удовлетворение собственной работой постоянно росло. Это были операции из разных областей хирургии, однако все они помогали мне оттачивать навык.

Целью было достичь уровня ординатора нейрохирургии. Как по мне, именно они заведуют больницей. Ординаторы постоянно находятся рядом с пациентами. Они живут в отделении. Они знают все о каждом поступившем пациенте. Некоторые консультанты полностью полагаются на составленные ими записи, когда оценивают состояние больных. Другие тоже общаются с пациентами и их родными, но, как я уже знал из своего личного опыта, все эти сантименты были совершенно необязательны для важных шишек со скальпелями. Вот почему ординаторы играют такую важную роль. Я не мог дождаться, чтобы стать одним из них.

Из-за огромной конкуренции я шел туда, где была работа. У меня не было степени PhD[23], что ставило меня в невыгодное положение при попытке трудоустройства. Я подал девятнадцать заявлений, и ни одного собеседования назначено не было.

Я уже настолько потерял веру в свои шансы, что начал задумываться о других вариантах, таких как переучиться на адвоката. Мне не хотелось оказаться озлобленным врачом, занимающимся ненавистной работой.

Кроме того, я любил поспорить. Это сильно помогло мне в последующие годы, однако об этом позже.

Затем в Глазго открылась вакансия ординатора нейрохирургии, я подал заявление, и меня пригласили пообщаться. В личной беседе я мог наконец объяснить, почему не взял три года на проведение исследовательской работы. Я не знал, какой узкой специальности посвятить свою карьеру, так что мне пришлось бы заниматься тем, что мне велела бы профессура. Меня же это не интересовало – я хотел лечить пациентов. Мне хотелось резать, помогать больным поправляться, как я это делал годы назад в Лондоне, будучи еще студентом. Они поняли мои взгляды, и в итоге, когда я уже было исчерпал все варианты, я получил работу. Я продал свою лондонскую квартиру и переехал сюда на следующие пять лет.

Я с удивлением открыл для себя, насколько это потрясающий город. Бары, рестораны, клубы и умеющие веселиться жители. Здесь было здорово, а ребята с работы оказались просто невероятными. Мы были настоящей семьей, от начала и до конца. Вместе с тем я также осознал, что порой населением Глазго движут и куда более негативные эмоции.

Если вы не в курсе спортивной истории Глазго, то в городе есть два футбольных клуба, которые сражаются между собой за превосходство. И когда я говорю «сражаются», то имею в виду буквальный смысл слова. Как и во многих других местах мира, в центре этого разделения лежит религия. Футбольный клуб «Рэйнджерс» исторически был связан с протестантской верой, в то время как болельщики «Селтика» преимущественно католики. Это не должно иметь никакого значения. Суть веры – в любви и положительном настрое. Футбол же нужен, чтобы отвлечься от серых будней и поддерживать форму – к сожалению, во втором по величине городе Шотландии многие этого не понимают.

Каждый раз, когда играют между собой эти две команды, полиция работает сверхурочно. Стычки между фанатами происходят постоянно. По сути, одно неверное слово может закончиться кровавой баней. Да даже машина неподходящего цвета, как бы это глупо ни звучало, способна привести к большим неприятностям.

В свой первый день в Глазго я прибыл на работу, окрыленный весной. Первая смена прошла прекрасно. Я задержался в больнице допоздна, и так вышло, что спускался на парковку вместе с одним из старших ординаторов. Мы все еще болтали, когда я остановился у своей старой доброй синей «Хонды».

– Это твоя? – спросил он.

– Ага. Это, конечно, не «Астон-Мартин», однако она довозит меня из точки А в точку Б.

– Если не будешь осторожным, она доведет тебя до приемного покоя.

– О чем ты вообще?

– Серьезно? Она синяя. Это цвет «Рэйнджерс». Примерно полгорода захотят ее разгромить.

– Не говори глупостей. У меня и футболка голубая. Я что, из-за нее тоже в опасности?

– Зависит от того, куда ты пойдешь.

Разумеется, это было преувеличением, хотя и не таким уж далеким от реальности, как вы могли бы подумать. Наглядным тому примером был юноша, которого мы вернули с того света на операционном столе. Он подвергся нападению, оказавшись в футболке не той команды не в той части города. Конечно, это нелепо, но некоторые не могут чувствовать себя в безопасности даже у себя дома.

В Глазго немало доходных домов[24], а кондиционеров, из-за по большей части прохладной погоды, – совсем мало. Одним жарким летним воскресеньем кучка болельщиков смотрела по телевизору футбольный матч с участием двух главных команд Глазго с открытой входной дверью. Когда игра закончилась – не в пользу их команды, – один из них мельком увидел на лестничном пролете вражеские цвета.

– Хватайте его! – крикнул он и ринулся из квартиры. Его приятели поспешили следом. На лестнице они увидели парня в полосатой футболке их кровного врага, и они, будучи отморозками, дружно на него набросились. Один из них забежал обратно в квартиру и вернулся с молотком, битами и клюшкой для гольфа. Они отделали бедолагу по полной, и все из-за того, что на нем было надето.

Когда я увидел пострадавшего парня, его лицо представляло собой месиво. Компьютерная томография показала обширную травму мозга, а также подсказала ее вероятную причину. Я